Доля частной собственности в россии

Государственная и частная собственность

Доля частной собственности в россии
Концепция нравственного государства предполагает, что такое государство доминантно целеполагает в своей деятельности достижение в общественных отношениях преобладания нравственных ценностей-мотиваторов.

Концепция нравственного государства в своем содержании должна отражать выстраивание отношений собственности, и, прежде всего соотношения государственной и частной форм собственности.

Соотношение государственной и частной форм собственности практически всегда выступают ключевым вопросом любой экономической, правовой, философской и множества других теорий, основой для принятия государственных решений, непосредственно влияют на жизнь каждого человека (учиться самому либо учить детей в частных детских садах, школах, вузах или государственных, лечиться самому либо лечить детей и родственников в частных лечебных учреждениях или государственных и т.д.). Несмотря на многочисленные научные публикации, вопросы тенденций развития форм собственности остаются недостаточно исследованы. А ситуация складывается весьма непростая. Если в 1996 году предприятий и организаций, находящихся в частной собственности было 64% от общего числа, то в 2010 году эта цифра достигла уже 84% (см. рис. 1 и 2).

Также неоправданно значительно снижается среднегодовая численность занятых в экономик по формам собственности. В 1992 году 69% занятых было на предприятиях государственной и муниципальной форм собственности, а в 2009 году таких насчитывалось уже 32% (см. рис.3 и 4).

При этом данные Росстата свидетельствуют, что работники частных организаций имеют одну из самых низких среднемесячных начисленных зарплат среди организаций различных форм собственности. Ниже чем в среднем по России, когда как зарплата работников организаций государственной формы собственности превышает средний уровень по стране (см. рис.5).

Складывается общая тенденция  постоянного и неуклонного сокращения государственного сектора, прежде всего мотивируемая его неэффективностью.

Общая тенденция снижения государственного участия в экономике активно поддерживается и продвигается на общегосударственном уровне.

Идеология такой политики была выражена в статье А. Кудрина и О. Сергиенко «Макроэкономическая политика» : «В последние годы роль государственного сектора в российской экономике возросла. По оценкам Минэкономразвития, доля государственных и контролируемых государством компаний достигает 45—50%.

Удельный вес таких компаний в инвестициях составляет около 40%.

В то же время проведенные в ряде стран исследования подтверждают тезис о большей эффективности негосударственных компаний, поскольку они действуют в рыночной среде, механизмы которой обеспечивают более высокую производительность труда, отбор лучших инвестиционных проектов, активизацию инновационных процессов. Таким образом, необходимо сделать акцент на частные компании как основной источник развития, по возможности, быстрее сократить (в идеале — ликвидировать) область нерыночных отношений в российской экономике.
 

При этом заявлено, что «уменьшение государственного сектора должно происходить за счет перехода части бюджетных организаций в частный сектор на добровольной основе при поэтапном сокращении бюджетной составляющей их финансирования (касается прежде всего отраслей социальной сферы, особенно образования и здравоохранения)».
 

Такой подход противоречит общемировым тенденциям и современным теоретическим воззрениям.

  Так, директор Венского Института высших исследований Бернхард Фельдерер в интервью Российской газете заявил: «Россию зря критикуют за госучастие в экономике» .

Согласно его данным, доля соотношения государственных инвестиций к валовому внутреннему продукту в России  сейчас составляет 29 процентов, а в большинстве развитых стран Европы – почти 50 процентов.

Так что еще вопрос: у кого государства больше в экономике.
 

При этом он констатирует: «К сожалению, ваши реформы последних лет предполагали рост только в тех секторах, где есть быстрая отдача. И при этом происходило полное забвение со стороны государства других важных секторов – образования, науки, здравоохранения. В них государственная активность должна была быть явно выше, а финансирование больше».

В этом же русле крупнейший специалист в развитии этой теории Р. Масгрейв писал: “Один рыночный механизм не может выполнять всех экономических функций. Государственная политика необходима для управления, корректировки и дополнения определенных его аспектов.

Этот факт важно понять, поскольку он означает, что соответствующий размер государственного сектора в значительной мере есть вопрос технического, а не идеологического порядка”, аналогичным образом высказался и лауреат Нобелевской премии Дж.

Стиглиц: “Я писал его (учебное пособие), будучи убежденным, что понимание затрагиваемых в нем вопросов является центральным для любого демократического общества.

Среди наиболее важных из этих проблем – вопросы разумного соотношения между государственным и частным секторами, а также то, как правительства могут более эффективно достигать своих целей”.
 

Существует и научно обоснованная позиция по  соотношению между государственной и частной формами собственности.

Е. Балацкий и Н. Екимова приводят конкретные пропорции государственного и частного секторов экономики (см. рис.6). Национальная экономика должна быть разделена на две части таким образом, чтобы доля государственного сектора находилась в районе либо 38%, либо 62%

Применение такого подхода к анализу стран по показателю доли государственных расходов в ВВП показывает, что в настоящее время в зоне риска находятся такие страны, как Австралия, Япония, Швеция, США и Россия. Причем если Швеция рискует из-за слишком громоздкого госсектора, то Австралия, Япония, США и Россия рискуют из-за неоправданно сильного уменьшения госсектора.

Современная абсолютизация частной, в особенности индивидуальной, формы собственности становится тормозом для развития государств как в мире, так и в России.

Между тем, общим для исследователей является мнение, что некая форма совместной собственности предшествовала появлению индивидуальной собственности. В свое время совместная собственность позволяла выжить и обеспечить выживание слабым членам первых общностей.

 В дальнейшем, появилась индивидуальная собственность, ставшая  в глазах обществ всех формаций поистине универсальной.

Вместе с тем, обоснованность (целесообразность) сохранения права на индивидуальную собственность подвергалась сомнению.

Очевидно, что в условиях даже наиболее совершенных законодательных систем собственность зачастую приобретается и распределяется неудовлетворительным способом. В то время как одни становятся богатыми в результате бесчестных поступков или благодаря стечению обстоятельств, другие, трудолюбивые и одаренные, имеют лишь скромный достаток.

Дети наследуют состояние своих родителей-богатство, которое они не заработали, и нужду, которую они не заслужили. И поскольку богатство является наиболее мощным инструментом приобретения еще большего богатства, эти злоупотребления и неравенства не исчезают.

Однако, инстинкт собственности столь глубоко коренится в человеческой природе, а выгоды этого института столь велики, что никогда не нуждался в теоретических защитниках.

Между тем, возрастает число сторонников активного развития контроля над любыми  собственниками (находятся ли объекты в частной либо государственной собственности).

 Даже в таком «либеральном» государстве как Великобритания, где за последние 25 лет было объявлено о денационализации и приватизации около ста государственных компаний, в результате чего государственный сектор сократился на две трети, правительство продолжает контролировать их деятельность.

В каждом из секторов услуг – электро-, газо-, водо-, теплоснабжении, телекоммуникационных сетях, транспортных системах – созданы специальные регулирующие органы, призванные стимулировать конкуренцию в интересах потребителей.

Их руководство назначается соответствующими министрами; оно обязано согласовывать с правительством свои планы, принципы, оценки инвестиций и ценообразования, финансовые цели, лимиты внешних заимствований. Проводит систематический мониторинг деятельности национализированных предприятий. Вопрос: на каких основаниях и в каких пределах должна существовать  собственность индивидуальная или совместная? И на какие объекты?

Ответ на этот вопрос при первом подходе может быть таков:

чем крупнее собственность (особенно это касается средств производства, градообразующих предприятий, моногородов, предприятий как имущественных комплексов и др.), тем больше ограничений должно быть возложено на индивидуальную собственность с государственным и общественным контролем.

Индивидуальная собственность, соответствующая нижнему уровню установленных законом социальных стандартов, должна быть освобождена от налогообложения, доведение до нижнего уровня социальных стандартов может дотироваться государством за счет общественных фондов потребления.
 

На индивидуальную собственность, превышающую установленный законом верхний предел социальных стандартов, должны быть наложены дополнительные ограничения как финансовые так и иного рода (налог на роскошь, ограничения на продажу недвижимости, полученной в результате наследования и др.).

Земельные участки также должны быть ранжированы по размерам и видам использования.

Земельные участки под жилыми домами, являющимися единственным местом для проживания в пределах установленных размеров  по установленным социальным стандартам, должны быть освобождены от налогов, а также распределяться по единым правилам местными органами власти под государственным и общественным контролем.
 

Сельскохозяйственные земли должны быть оформлены во владение лицам и организациям ее обрабатывающим. Индивидуальной собственности на эти земли быть не может. Государство и общество оставляют за собой контроль за использованием этих земель. Предоставление, как и изъятие из владения сельскохозяйственных земель происходит в установленном законом порядке.
 

Иные природные ресурсы как находящиеся в земле, так и добытые полезные ископаемые и иные природные ресурсы, не могут находиться в индивидуальной собственности. Государственные органы от имени государства наделяют правом   пользования  с правом продажи добытого природного ресурса с передачей государства части дохода от его реализации на условиях, установленных законом.
 

Таким образом, можно сделать вывод, что тенденция к абсолютизации индивидуальной частной собственности противоречит интересам общества и не соотносится с концепцией нравственного государства.

Государственный сектор в государстве должен быть, его долю необходимо установить исходя из общественных потребностей, которые определяются гражданами страны и законодательно закрепляются.

Данные положения не противоречат законодательству и, прежде всего, Конституции РФ.

 Но в то же время установленная в статье 8 Конституции норма о признании и защите равным образом частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности не означает и не ведет к равенству правовых режимов различных форм собственности. Особенности же правовых режимов различных форм собственности целесообразно установить законом.

Продолжение же проводимой сегодня политики сокращения государственного сектора экономики, особенно это касается сфер образования и здравоохранения, губительно для страны.

Вернуться на главную

*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)

Источник: http://rusrand.ru/analytics/gosudarstvennaja-i-chastnaja-sobstvennost

Государство и госкомпании контролируют 70% российской экономики

Доля частной собственности в россии

Государство защищается от конкуренции всеми способами /Евгений Разумный

В России сложился государственно-монополистический капитализм, следует из доклада ФАС о состоянии конкуренции («Ведомости» ознакомились с документом). В четверг его рассмотрит правительство. Доклад – это не программа действий, а констатация тенденции последних двух-трех лет, пояснил в среду руководитель ФАС Игорь Артемьев: в нем будет много неприятного для правительства.

Государство стремительно наращивает присутствие в экономике. Вклад его и госкомпаний в ВВП вырос до 70% в 2015 г. с 35% в 2005 г., пишет ФАС. Количество государственных и муниципальных унитарных предприятий за три года утроилось, ссылается служба на данные ЕГРЮЛ (см.

график): они по-прежнему создаются на рынках с развитой конкуренцией, где использование административного ресурса и бюджетного финансирования – серьезная угроза.

При этом резко выросло число региональных и муниципальных унитарных предприятий – они главные враги конкуренции на локальных рынках.

Со своей собственностью государство расстается неохотно. В 2012 г. был расширен перечень крупнейших компаний, подлежащих приватизации, государство собиралось существенно сократить свою долю в них, а то и вовсе выйти из капитала. Но планы изменились, пишет ФАС: теперь государство не собирается расставаться с корпоративным контролем и хочет сохранить возможность влиять на управление.

Расширение доли государства в экономике усиливает монополистические тенденции и в пока еще «не контролируемом государством экономическом пространстве», сетует ФАС.

К бизнесу власть относится «как к кошельку», ответила почти половина компаний, опрошенных РСПП (48% против 42% в 2014 г.).

Все меньше предпринимателей считают, что власть воспринимает их как младшего или равного партнера. 15,8% компаний убеждены, что власть относится к бизнесу как к питательной среде для коррупции.

И лишь 2% респондентов полагают, что «власть относится к бизнесу как к конкуренту».

Именно чиновников предприниматели считают главными врагами конкуренции. Действия властей – главная причина сокращения числа конкурентов, ссылается ФАС на доклад Аналитического центра при правительстве, на втором месте изменения правовой базы (58 и 53% респондентов соответственно).

Примером такого удара по конкуренции ФАС называет ответные продуктовые санкции. Эмбарго привело к росту цен на продовольствие, констатирует ФАС. Хотя оно и создало возможности для расширения отечественного производства, но импортозамещение осуществляется точечно, преимущественно в производстве мяса и молочной продукции.

Польза от политики ускоренного импортозамещения только кажущаяся, говорится в докладе: она «может нести скрытые угрозы для экономики» – привести к ограничению конкуренции и снижению эффективности товарных рынков.

Отрицательно влияют или могут повлиять на конкуренцию большинство мероприятий политики импортозамещения, признает ФАС: ограничение доступа импорта, дополнительные административные барьеры, перечни иностранной продукции (например, машиностроения), которую запрещено закупать без согласования с правительственной комиссией по импортозамещению. Ограничивается конкуренция при госзакупках – например, заказчик ссылается на необходимость поддержать предприятие, которое занимается, а то и только планирует заняться импортозамещением. Все это приводит к росту цен без улучшения качества продукции.

Политика импортозамещения должна быть ограничена лишь несколькими сферами, считает ФАС, таких как оборона, обеспечение фармацевтической и продуктовой безопасности. А основной формой проектов импортозамещения должна быть модернизация производства или создание предприятий с нуля.

Для борьбы с монополиями и чиновниками ФАС предлагает национальный план развития конкуренции, который готовится по поручению президента, рассказал Артемьев. Документ ФАС постарается сделать предельно конкретным, с цифровыми показателями, в случае невыполнения которых губернаторов и министров предложено отстранять от должностей, уточнил Артемьев.

На основе доклада невозможно оценить эффективность антимонопольной политики, отмечает эксперт «Деловой России» Алексей Ульянов: нет анализа влияния действий ФАС и принимаемых службой решений по конкретным делам на конкуренцию.

Роль государственных и квазигосударственных институтов – госкомпаний, госкорпораций, институтов развития – увеличивается, согласна главный экономист Альфа-банка Наталия Орлова. Частный бизнес существует в режиме экономии, а государственный сектор чувствует себя более свободно, добавляет она.

Госбанки проводят менее жесткую кредитную политику, чем частные, перераспределяя деньги в пользу менее эффективных компаний, а госкомпании не нацелены на рентабельность, продолжает Орлова.

Создается впечатление, что государство устраивает сложившаяся ситуация, поэтому первым шагом должно стать признание проблемы, говорит Орлова.

Дело не в частной или государственной собственности, ФАС несколько упрощает проблему, говорит директор Института анализа предприятий и рынков Андрей Яковлев. Есть и вполне эффективные госкорпорации, например в Норвегии, Чили, Малайзии.

Вопрос в качестве государства – может ли оно эффективно распоряжаться своей собственностью и регулировать частные рынки, может ли отделить добросовестных чиновников от коррумпированных, объясняет он.

Без решения проблемы конфликта интересов приватизация и сокращение присутствия государства не помогут, считает он.

Источник: https://www.vedomosti.ru/economics/articles/2016/09/29/658959-goskompanii-kontroliruyut-ekonomiki

Миф о 70% государства в экономике

Доля частной собственности в россии
pbs990Миф о 70% государства в экономике

20 августа 2019 01:47

Олег КомоловОх уж эти 70%. В последние годы это число чаще всего упоминается в контексте разговоров об огосударствлении экономики России. Оно вошло в общественную дискуссию с подачи руководителя ФАС и, к слову, члена партии Яблоко, Игоря Артемьева.

Утверждается, что 70% ВВП страны создаётся государством, а значит капитализм у на неправильный, не либеральный не демократический, частная собственность в нём отсутствует, а значит и невидимая рука рынка того и гляди усохнет и отвалится.

Либералы ужасаются происходящим, пугая всех скорым воскрешением «кровавого совка с дефицитами, гулагами и расстрелами». Охранители всех мастей наоборот с восторженным придыханием говорят о свершающейся на наших глазах национализацией российской экономики.

Особо буйные видят в этом тихую поступь четвёртой русской революции, называя Путина чуть ли не Лениным 21 века.И мало кто задаётся вопросом, откуда ФАС взяла эти данные? Как оказалось, из ниоткуда. Как пишет Газета.

ру, никаких специальных исследований ведомство не проводили, а лишь согласилась с оценочным суждением одного из участников Гайдаровского форума, который взял да и сложил добавленную стоимость всех компаний, хоть как-то связанных с государством и весь консолидированный бюджет России.

С таким же успехом сюда можно было бы добавить зарплаты всех бюджетников и членов их семей, пенсии стариков, а также доходы всех компаний, товары которых они покупают. Получилась бы ещё более внушительная цифра.

Отдельно подчёркивается, что огосударствление экономики России — это устойчивый тренд, который продолжается уже много лет: дескать, в 2005 году доля госсектора в экономике составляла всего лишь 35%, и с тех пор выросла вдвое

Но на деле, конечно, всё не так. Принципиального в экономике России с 90-х годов не поменялось, она так же остаётся капиталистической, точно так же работает во благо тандема крупных собственников и высших чиновников.Итак, немного статистки. Начнём с размера бюджета, через который можно измерить глубину влияния государства на экономику.

В 2017 году в России отношение консолидированного бюджета к ВВП составило 34%. В странах ОЭСР (объединение развитых экономик) это показатель значительно выше – в среднем 43%. А в целом ряде стран и вовсе больше 50%.Если предположить, что в России проходит тотальная национализация, то, соответственно, должен расти и объем активов, находящихся в госсобственности. Но нет.

Все путинские годы доля основных фондов, находящихся в собственности Российской Федерации последовательно сокращалась. С 27% в 2000 г. до 23% в 2017.И это не удивительно, поскольку приватизация была остаётся неотъемлемой частью государственной экономической политики. Так, в 2017 году правительство утвердило очередной план приватизации федерального имущества на три года.

Он подразумевает продажу почти четверти федеральных государственных унитарные предприятий, а также реализацию долей 30% акционерных обществ, в которых участвует государство. Ранее, за период с 2010 по 2015 г. государство передало в частные руки активы на сумму 120 млрд рублей.Все последние десятилетия роль государства в экономике России продолжала сокращаться.

По данным Росстата, доля инвестиций в основной капитала упала на 11 процентных пунктов. Среднегодовая численность работников в государственных организаций — на 8 процентных пунктов. Общая доля государственных предприятий среди всех компании – сократилась вдвое.А вот так выглядит отраслевое распределение по объёму отгруженной продукции выполненных работ и услуг за 2017 год.

Сколь-либо значимую активность государственные и муниципальные предприятия проявляют лишь в сфере ЖКХ. В остальных сохраняется тотальные господство частной и в некоторых случаях иностранной собственностиНа представленной диаграмме присутствует также и смешанная собственность – та, в который государство имеет только некоторую долю. Например, в топливно-энергетическом комплексе.

И пусть государство обладает контрольным пакетом только в 10% таких компаний– все они до кучи записываются ангажированными аналитиками в государственные.Но даже при такой совершенно некорректной интерпретации доля этих компаний среди четырёхсот крупнейших предприятий страны (которые вместе создают половину российского ВВП) не превышает 40% по показателям выручки.

И к тому в последние годы сокращается.И всё же в руках у государства остаются значительные куски крупной собственности: вся РЖД и Транснефть, половина Сбербанка, Газпрома, Роснефти и Аэрофлота, треть Алросы и четверть Московской биржы и так далее.

На первый взгляд может показаться, что владение такими крупными активами приносит хороший доход государственному бюджету, конвертируясь потом в строительство школ, дорог, больниц, выплату пенсий старикам и зарплат учёным. Но нет. Если зайти на сайт Минифина, то можно увидеть, что почти все доходы бюджета формируются налогами.

В укрупнённом раскладе бюджетных доходов нет даже такой графы как доходы от использования государственного имущества. Они включены в раздел «прочие» и составляют совершенно мизерные суммы.Так, в 2018 г. бюджет получил от государственного и муниципального имущества всего 647 млрд рублей, т.е. менее 2% от консолидированного бюджета России.

Как же так, спросите вы? Ведь в 2018 году только один Газпром получил прибыль почти в полтора триллиона рублей. Значит, бюджету должна достаться половина этих денег, уж коль скоро 50% акций компании находится в руках государства?Как бы не так.

Всё дело заключается в том, что Газпром, как и все другие акционерные общества, в котором государство имеет свою долю, является вовсе не государственной, а самой настоящей частной компаний, в которой принятие решений принадлежит частным лицам – совету директоров, в назначении которого принимает участие и государство.

Он и определяет, какая доля прибыли будет направлена на дивиденды акционерам. В 2018 году эта доля составила 26% или 246 млрд рублей. Таким образом, бюджет получил от Газпрома вовсе не половину, а лишь 13% его прибыли.

Остальную часть прибыли Газпром оставил себе и направил, например, на многомиллионные бонусы менеджменту и корпоративы с Филиппом Киркоровым.

Вот тебе бабушка и национализация. Фактически государственная собственность в России не является общественной, а используется лишь как инструмент перераспределения национального дохода между представителями правящего класса. Отсюда важный вывод: требование от государства национализации стратегический отраслей или минерально-сырьевой базы является недостаточным. Во-первых, она этого не сделает, поскольку продолжает уверенно держать курс на передачу экономики в руки эффективных собственников. А во-вторых, трудящиеся прибыли от этой собственности не увидят. Государство ловко направит её в карман все тех же господ, прикрывающихся ширмой государственной компании.

Подробнее: http://comstol.info/2019/08/ekonomika/12728

?

|

pbs99017:26

За ограничение миграции выступило 72% россиян, но Кремлю плевать

Согласно последнему опросу “Левада-центра”, 72% граждан России выступают за ограничение миграции. Два года назад таковых было 58%, а год назад – 67%. Реагирует ли на это Кремль? Нет, ему плевать, потому только за 2017 и 2018 гг. гражданство РФ получили 527,2 тысячи человек, причём очень значительная количество – некоренных национальностей. В официальной статистике национальной разбивки новых граждан нет, однако оценить происхождение их всё же можно. Например, прибывших из Армении насчитывается 52,2 тысячи и, поскольку русских в Армении, согласно переписи 2011 года, насчитывалось 11,9 тысяч (в основном пожилые, многие из которых уехали или умерли за последующие пять лет), очевидно, что среди прибывших в 2017-18 гг. их ничтожно мало. Та же ситуация в Таджикистане. Русских там к 2010 году осталось 34,8 тысячи, а гражданство РФ в 2017-2018 гг. получило 64,7 тысячи. С учётом Азербайджана, Грузии, Казахстана, Киргизии и Туркмении, счёт представителей титульных наций южных республик со свежими российскими паспортами за эти два года идёт на сотни тысяч. Если же взять весь период после распада СССР и добавить потомство новых граждан, то и на многие миллионы.[2019-09-18]

http://www.apn-spb.ru/news/article30802.htm

Источник: https://pbs990.livejournal.com/6661134.html

В россии прямыми собственниками жилья оказались 78,8 миллиона человек

Доля частной собственности в россии

Мы, кажется, повзрослели и стали бороться за свою собственность.

А что у нас есть? В России 37 миллионов квартир, почти 14 миллионов жилых домов и 2 миллиона комнат, находящихся в отдельном владении. И много земли – 35,8 миллиона земельных участков.

Но собственников гораздо больше. 78,8 миллиона человек являются прямыми собственниками жилья, 41 миллион – земельных участков, 9,8 миллиона – нежилых зданий и помещений (Росреестр).

Больше 30 миллионов квартир приватизировано (Росстат).

Это огромная сила, никакая партия не сравнится по численности с великой армадой личных собственников, у которых всегда есть один интерес – не тронь меня, дай возможность прирастить имущество и передать его следующим поколениям.

Вклады населения в банках – 24 трлн рублей. Владимир Зинин/ТАСС

Священное право частной собственности. Пятиэтажки – это и есть “не тронь меня”, делай только то, что выгодно собственнику. Как ответить на социальные риски? Правильно ответить – законом, который полностью, в каждой норме подчинен улучшениям условий жизни населения.

Это должен быть закон, который не дает возможности отъема квартиры, когда угодно и у кого угодно, а ясно и четко защищает интересы миллионов собственников.

Уважает их право на сделку по своей воле, “зачищает” принуждение, дает право денежной компенсации за квартиру в пятиэтажке по рыночной или кадастровой цене. Дает полное раскрытие информации по каждой детали “реновации” и о тех, кто в ней участвует, о конфликтах интересов.

Такая возможность перелицовки закона “о пятиэтажках” еще есть – во втором чтении, когда в него можно внести изменения.

Мы действительно стали собственниками, и не только жилья и земли.

Не менее миллиона человек в России – реальные собственники бизнеса, действенные, работающие в нем или просто сочувствующие, но жестко следящие за тем, как он сработал. Добавим еще больше 150 тысяч индивидуальных (фермерских) хозяйств и 3,6 миллиона индивидуальных предпринимателей. За ними – имущество, оборудование, все то, что “дышит” в российской экономике.

Не должно быть массовых реформ и кампаний, из которых “торчат уши” – частный интерес немногих, умаляющий собственность большинства

Знаете, что они думают? Примерно 60 процентов собственников и директоров средних и малых предприятий считают, что ведение бизнеса у нас дома не является безопасным. 19 процентов говорят, что уголовное преследование используется как инструмент передела собственности.

Еще 44 процента заявляют, что это случается периодически. До 80 процентов уголовных дел, возбужденных правоохранительными органами по экономическим статьям, не доходят до суда (проводятся обыски, допросы сотрудников предприятий, партнеров, изымаются документы и др.).

32 процента собственников и высших менеджеров считают, что в результате уголовного преследования их бизнес будет полностью разрушен, 46 – частично разрушен, 5 – уйдет в тень.

Без устойчивости собственности, прежде всего малой и средней, у нас никогда не будет растущей, а лучше сказать, цветущей экономики.

Разве это все? Мы еще и собственники денег в кубышке. Вклады населения в банках – 24 триллиона рублей. В российских банках открыто более 500 миллионов счетов. Более 7 миллионов вкладчиков поступили под опеку в АСВ по вкладам в сотнях погибших банков.

Под подушкой хранится несколько десятков миллиардов наличных долларов и евро. Количество кредитов на покупку жилья достигает почти миллиона единиц. Эти люди купили квартиры, получили собственность.

Более 5 миллионов участников в негосударственных пенсионных фондах.

Представьте, что творилось бы в городах и весях, если бы АСВ не выплатил 1,4 триллиона рублей более трем миллионам вкладчиков? Да, это сделано за счет денежной эмиссии – кредита Банка России, выданного АСВ на 1,6 триллиона рублей. Но все-таки к мельчайшим собственникам было проявлено уважение. Хотя никто не знает, сколько миллиардов потеряно малым и средним бизнесом, крупнейшими вкладчиками в 300 с лишним банках, потерпевших крушение в 2013-2017 годах.

Сто с лишним лет каждое поколение россиян теряло свои активы. Национализация банков, уничтожение ценных бумаг, “черный передел” в 1917-1918 годах, конфискационные денежные реформы 1947, 1961, 1991, 1993 годов, принудительные облигационные займы 1930-1940-х с их вечными отсрочками, потеря сбережений в 1990-х, дефолт 1998 года.

Во всех этих историях главное действующее лицо – государство. У него репутация не очень. Исправить ее – значит подчинить экономическую политику росту и защите собственности, имущества, бизнеса в руках российских семей.

И ни в коем случае – рискам их умаления, под какими бы благими предлогами это ни делалось. Никаких массовых кампаний и реформ, из которых “торчат уши”, – частный интерес немногих, умаляющий собственность большинства.

Делать вместе и от имени государства только то, что прибавляет, – по замыслу, и по исполнению.

Источник: https://rg.ru/2017/05/03/v-rossii-priamymi-sobstvennikami-zhilia-okazalis-788-milliona-chelovek.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.